Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Крепость Амберд

КРЕПОСТЬ АМБЕРД



На южном склоне Арагаца, обращённом в Араратскую долину, особенно выделяется крепость-замок Амберд, бывшая в X—XIII веках родовым владением князей Пахлавуни.

Феодальные замки, подобные Амберду, во множестве воздвигались на территории Армении для защиты её земли от римлян и парфян, затем от византийцев, персов, татаро-монголов и турок.

Армянские строители были незаурядными фортификаторами, они строили свои крепости, используя естественную защиту. Это мог быть скалистый мыс при слиянии горных рек, либо неприступный утес, соединённый с горным массивом узкой полосою земли. Владетельные князья иногда строили свои крепости высоко в горах, куда неприятелю было труднее добраться. Кроме того, они прекрасно понимали, как важно держать в руках истоки оросительных систем.

Именно так поступили строители крепости-замка Амберд. Он возведён на мысе, ограниченном обрывами глубоких ущелий. Наиболее возвышенную часть крепости занимает многоэтажный замок. Исследователи предполагают, что его основой служит укрепление VII века. Замок возвышается над небольшим поселением крепостной челяди. Мощные стены крепости из крупных базальтовых блоков окружают мыс со всех сторон, делая её неприступной. Кольцо водосборных плотин на южном склоне Арагаца выше крепости удерживало воду после таяния снегов, оттуда она поступала в Амберд, крепость питали и родники, расположенные много выше по склону.

В Амберде налицо все характерные черты феодального гнезда: выбор места, защищённого самой природой; система укреплений; забота о снабжении обитателей водою как в мирное время, так и при осадах. Архитектура замка и крепости проста, сурова и подчинена основному требованию — надёжно защитить от нападений. Крупные каменные блоки стен должны принимать на себя удары вражеских метательных снарядов и стенобитных орудий. Украшений никаких нет, только яркие пятна фаянсовых тарелок, вделанных в кладку под зубцами башен, поражают по поверью дурной глаз.

Вытянутое поперёк мыса здание замка с внешней стороны было укреплено башнями. Внутри оно делилось продольной стеной на две половины — одна, примыкавшая к башням, служила коридором, в другой было пять помещений, расположенных в ряд. Такая планировка, вероятно, была во всех трёх этажах. Перекрытия замка были плоскими, из деревянных балок, со стороны поселения в него вела дверь, запиравшаяся каменной плитой, которую надёжно удерживали от натиска толстые брусья. Решётки из железных прутьев защищали немногочисленные окна от непрошеных гостей. Над входом, в толще стены прорезаны бойницы, откуда с нападающими расправлялись, осыпая их градом стрел и каменных ядер.

Гость подымался в замок по широкой каменной лестнице, ведущей в парадные покои верхних этажей. Здесь, среди ковров и тканей, по обычаю покрывавших стены и пол, он мог отдохнуть после утомительного пути, любуясь через окна седым Араратом. Здесь же он мог освежиться студёной водой, которую из далёких родников в расположенную в нижнем этаже сводчатую цистерну приносил водопровод, сооружённый из глиняных труб. Когда же в небе загорались первые звёзды, колеблющееся пламя бронзовых светильников прорезало сумрак покоев, из фигурных курильниц струились ароматы смол, в драгоценные кубки и расписные фаянсовые чаши лилось янтарное вино, привезённое из аштаракских или вагаршапатских садов.

Бронзовые светильники, курильницы и ступки, обломки фаянсовой посуды, туалетных флаконов из расписанного египетского стекла и другие предметы материальной культуры той эпохи были обнаружены здесь при археологических изысканиях.
Collapse )

Матенадаран

МАТЕНАДАРАН




Институт древних рукописей Матенадаран имени св. Месропа Маштоца расположенн в Ереване. Матенадаран является научно-исследовательским центром при правительстве Республики Армения, это один из крупнейших хранилищ рукописей в мире. Также Матенадаран - крупнейшее в мире хранилище древнеармянских рукописей.
Институт Матенадаран был создан на базе национализированной (в 1920 г.) коллекции рукописей Эчмиадзинского монастыря. Начало создания этой коллекции датируется V веком и связано с именем Месропа Маштоца (около 361 - 440 гг.), изобретателя армянской письменности.

В 1892 г. коллекция насчитывала 3158 рукописей, в 1897 г. — 3338, в 1906 г. — 3788, в 1913 г. — 4060 рукописей.

Эчмиадзинский Матенадаран был объявлен государственной собственностью 17 декабря 1929 г. В 1939 г. коллекция была перевезена из Эчмиадзина в Ереван.

Здание, где институт располагается в настоящее время, было построено в 1959 г. по проекту архитектора Марка Григоряна (дедушка markgrigorian ). В 1984 г. был издан первый том общего каталога коллекции Матенадарана. В настоящее время коллекция продолжает пополняться — значительный вклад в ее расширение вносят представители армянской диаспоры в Европе, США и т. д.

Фонды Матенадарана насчитывают более 17 тыс. древних рукописей и более 100 тыс. старинных архивных документов. Наряду с 13 тыс. армянских рукописей здесь хранится более 2000 рукописей на русском, иврите, латыни, арабском, сирийском, греческом, японском, персидском и других языках. Коллекция Матенадарана является ценной научно-исторической базой для изучения истории и культуры Армении, а также соседних народов Кавказа, Ближнего и Среднего Востока. В Институте хранятся рукописи V—XVIII веков, а также уникальная коллекция первопечатных и старопечатных армянских книг XVI—XVIII веков, сочинения древних и средневековых армянских историков, писателей, философов, математиков, географов, врачей, переводы трудов древнегреческих, сирийских, арабских и латинских учёных, в том числе ряд сочинений, не сохранившихся на языке оригинала. В музее Института экспонируются многочисленные образцы древнеармянской письменности и миниатюры. Многие рукописи представляют большую художественную ценность (например, «Лазаревское евангелие», 887; «Эчмиадзинское евангелие», 989; «Евангелие Мугни», XI век).

В Матенадаране на верхних этажах размещены выставочные залы, рабочие кабинеты, читательский зал, каталоги, на уровне цокольного этажа располагаются хранилища рукописей, а также лаборатории для работы над рукописями. Там ведется научно-исследовательская работа по изучению и публикации памятников армянской письменности, исследованию проблем текстологии, источниковедения, палеографии, средневековой книжной живописи, историографии, научные переводы памятников на русский и другие языки. С 1940 г. издаётся сборник «Банбер Матенадарани» («Вестник Матенадарана») на армянском языке с резюме на русском и французском языках).

Легенда о голубом брилианте Еревана

ЛЕГЕНДА О ГОЛУБОМ БРИЛИАНТЕ ЕРЕВАНА



 

 "Голубым бриллиантом" Еревана Егише Чаренц называл Голубую мечеть, расположенную на проспекте Маштоца. Именно благодаря его вмешательству, этот архитектурный памятник был сохранён в советское время от разрушения. Великий армянский поэт, патриот и пропагандист родного языка, литературы и истории показал и всему миру, и нам, сегодняшним армянам, пример высокой культуры, которая проявляется, прежде всего в уважении чужой религии .
Голубой Мечети - 250 лет, строили её персы для себя в тогдашней Эривани.
Строили совершенно необыкновенно - все называют ереванскую Голубую Мечеть уникальной.
Уникальной, потому что сами персы применили в своей мечети многие каноны архитектуры христианского собора. Под высоким куполом прорезаны ровно двенадцать окон, ровно по числу христианских апостолов, а в мечетях не делают окон.
Мечеть даже на сегодняшний день считается одной из самых больших в мире, - и пространство для моления разделено на три части тремя Коранами (выемки в стенах, где резьбой выгравированы изречения из Корана. Редко, когда в мечети бывают два Корана). Причём два Корана расписаны по-арабски, а один содержит надписи на персидском, в которых переданы мысли гениев вселенского масштаба Фирдоуси и Саади.
Над центральным Кораном наверху вырезаны три фигурных, в восточном стиле, окна с красиво расписанными цветными стеклами. В середине окно крупнее, чем два по краям. Цифра три - не случайна, это также из христианского постулата о Троице: Бог-отец, Бог-сын и Святой Дух.
В советское время Голубая мечеть была превращена в музей, а действующей стала после независимости Армении, но с сохранением своей функции, как музея. В Голубой Мечети ведутся реставрационные работы при участии иранского правительства. Желающие могут прийти в любой момент на экскурсию, где им всё расскажут про "Голубой бриллиант", аналога которому нет нигде.
И обязательно расскажут красивое предание, постепенно превратившееся в легенду, что Егише Чаренц, поклонник женской красоты, специально с утра помещал арбузы в бассейн двора мечети, чтобы угощать красавиц города холодным сладким арбузом.
Между прочим, и сейчас в век мощных холодильников ереванцы предпочитают охлаждать арбузы под проточной водой. Вкус тогда совсем другой - хотите верьте, хотите нет.

Взятие крепости Тмук

ВЗЯТИЕ КРЕПОСТИ ТМУК

Однаждый Ованес Туманян останавливается в одной деревне. Там он знакомится со старыми жительями, которые рассказывают ему про крепость Тмкаберд. Из деревни видна гора, на которой по преданию была крепость. Но враги с помащю предательства смогли зайти в крепость и завоевать её.
На этих фактах Туманян и написал свою поэму" Взятие крепости Тмук ".

Пролог

Эй, молодежь, сбирайся в круг!
Красавицы, ко мне!
Расскажет странник вам, ашуг,
О давней старине.

Друзья! Мы в жизни гости все.
Со дня рожденья мы
Бредем по суетной стезе,
И жует нас царство тьмы.

Пройдет любовь, умрет краса.
Всему придет черед.
Для смерти смертный родился,
Деянье — не умрет!

Пойдет молва из века в век
Про добрые дела.
Бессмертен смелый человек,
Чьим подвигам хвала.

А злым деяньям суждены
Проклятья без конца,
Равно суровы для жены,
Для сына, для отца...

Но речь моя про доброту.
Да улыбнется всяк!
Кто не признает славу ту?
Воздаст ей даже враг.

Друзья, настройтесь песне в лад!
Запев не долог мой.
Как пулю, песню шлют. Крылат
Ее полет прямой.

I

Собирает орды шах Надир.
Раздается звон мечей.
Тучами он крепость заградил,
Что чернее всех ночей.

«Слушай, князь Татул, лихой боец!
С жизнью смертною простись,
Я принес в подарок твой конец.
Так спускайся с башни вниз!»

«Шах Надир! Не хвастай до поры! —
Отвечает смелый князь, —
Много черных туч окрест горы,
А гора сверкает, не склонясь».

Витязей ведет он за собой,
Меч отточенный свистит.
Конь заржал. И прямо в смертный бой
С конницей Татул летит.

Сорок суток бились храбрецы,
Не смолкая, бой кипел.
Крепостные высятся зубцы
Над кровавой грудой тел.

Вышел весь Иран и весь Туран.
Звон мечей немилосерд.
Бьет и бьет по крепости таран,
Но не дрогнул Тмкаберд.

И в победной радости клонясь,
Возвращаясь в замок свой,
Целовался утомленный князь
С черноокою женой.

II

«Клянусь душой,
С такой женой
Бойцом бы стал ашуг!
И, не дрожа,
Не взяв ножа,
На шаха б встал ашуг.

О, жар любви,
Огонь в крови.
Лишь усмехнется взор —
И сумрак прочь,
И сразу ночь
Сияет ярче зорь...

Залог побед
Тех уст привет, —
Нежнее роз уста.
Услышь — и страх,
И смерть, и шах
Исчезнут без следа».

III

И у шаха уже не смолкает в ушах,
Как прославили эту армянку друзья.
«С ней и гуриям нашим иранским, о шах,
Ни красой, ни осанкой сравниться нельзя!
Дочерьми черноокими славен Джавахк,
В черном омуте глаз не один потонул:
Вот она, — словно кряж в снеговых кружевах,
У джавахских предгорий высокий Абул.
Это князя Татула и мощь и душа.
И, от знойных, от розовых губ охмелев
И пьянея любовью, встает он, круша,
В гущу брани бросается он, будто лев.
Завладей этой женщиной, шах, и Татул,
Обессиленный, сдастся, не встанет с колен;
Тмкаберд, что так долго ярмом не согнул,
Ты согнешь до земли и возьмешь его в плен».

IV

Мы с юности помним о песне твоей,
Не раз ты певал Фирдуси-соловей:
Герой, безупречный в отваге своей,
Не молись на жену,
Не вверяйся вину!

Ты светел, как солнечный ясный зенит.
Ты горд и незыблем, как горный гранит.
Кто наземь повергнет и в прах превратит?
Не молись на жену,
Не вверяйся вину!

Выходишь на битву и пляшешь, смеясь.
Не ходишь — летаешь, в просторы смотрясь.
Но с облачной выси ты свалишься в грязь!
Не молись на жену,
Не вверяйся вину!

Весь мир в рукопашной — тебе одному.
Ты воли не сдашь никакому ярму.
Ты встанешь, Рустаму грозя самому.
Не молись на жену,
Не вверяйся вину!

V

Шах отправил ашуга в нагорный Тмук.
«Достучись, чарователь, до той госпожи!
О любви моей спой, об огне моих мук,
И про мощь, и про славу мою расскажи!

Обещай госпоже мой престол золотой!
Пусть звенит у нее от желаний в ушах!
Обещай ей все то, что жене молодой
В силах дать очарованный женщиной шах! »

И куда не пробиться свирепым бойцам,
Там желанен ашуг, там звенит его саз.
Все приветствуют бедного странника там.
Он пришел к Тмкаберду в предутренний час.

VI

А над крепостью вновь содроганье и гул.
И стоит против шаха Татул, как вчера.
Бьются витязи шаха, — не дрогнет Татул.
Кровь потоками хлещет и бьет, как Кура.

Бьются насмерть, сшибаются витязи вновь.
Хлещет кровь, словно горная в пене река.
И ашуг запевает про шаха любовь,
Как богат его шах, как страна широка.

Слышит песнь молодая Татула жена,
И томит ее тайна, гнетет ее стыд.
И соблазном предательская поражена,
И мечтает о царстве, и ночи не спит,

«Внемли, красавица, внемли!
Ты несравненна и сладка.
Шах — повелитель всей земли,
Могучи шаховы войска,

Но, как и мы, душой он слаб
И любит женщин молодых.
Как диадема подошла б
К тебе, владычица владык!»

Слышит песню ашуга, не спит госпожа
Столько дней и ночей, столько дней и ночей!
И задумчиво ждет и бледнеет дрожа,
И дремота бежит от прекрасных очей.

VII

Битва кончена. Князь возвращается вновь,
Возвращается с войском могучий Татул,
И с кривого клинка отирает он кровь.
И в Тмуке движенье и праздничный гул.

Там устроила пир госпожа. И пока
Темнота на земле, там пируют всю ночь.
Льются вина, как горная в пене река.
Весь Джавахк на пиру, и подняться невмочь,

Госпожа угощает гостей дорогих,
Наблюдает за пиршеством зорко она,
Чтоб веселье росло, чтобы говор не стих,
Чтобы пили глубокие чаши до дна:

«Сдвигайте, гости, чаши в круг
И пейте до конца!
Да будет славен мой супруг
По милости творца!

Эй, пусть господь его хранит!
Пусть будет меч остер! —
Пусть нас навеки осенит
Могущества шатер!»

Гремит Тмук средь мощных гор.
Отгул далече раздался.
Не молкнет песня, дружен хор.
Грозны мужские голоса:

«То сквозь тучу не с гор опустился орел
На прямых, на широких, на плавных крылах,
Славный князь Тмкаберда на землю сошел,
На врагов нагоняя смятенье и страх.

То не туч грохотанье в расщелинах гор,
Не блеснула свирепая молния там —
Это схватка Татула в расщелинах гор,
Это сабля Татула, сверкнувшая там.

Не сравнится нагорный орел с храбрецом —
Шах пред ним растеряется, дрогнув лицом».

Все беспутнее пир, все пьянее поток.
Брызжут вина Кахетии, чаши звончей.
Гости пьют за растущий на скалах цветок, —
За свою госпожу, за утеху очей.

Пьют здоровье и честь храбрецов дорогих,
Что для ближнего жизни в бою не щадят...
Пьют за славу живущих и в память других,
Тех, что с неба на жаркую битву глядят.

Госпожа угощает гостей дорогих,
Наблюдает за пиршеством зорко она,
Чтоб веселье росло, чтобы говор не стих,
Чтобы выпили полные чаши до дна.

«Свидетель бог, твое вино
Все выпито до дна.
Мы до краев полны давно,
Мы пьяны допьяна!»

И стих чертог. И черен стал
Зубцов немой венец.
Татул с дружиною устал.
Храпят. Храпят. Конец.

VIII

Под зловещими сводами еле видны,
Спят вповалку, повержены ниц.
И витают, витают их тяжкие сны,
Вьются тяжкие сны чередой верениц,

Снится, снится Татулу — мутит его мрак, —
Снится, будто вползает на башенный мост
Змей кольчатый, дракон. Обвивается враг
Вкруг стены крепостной и кусает свой хвост,

Подымается медленно чудище. Вот
Запрокинулось черной своей головой.
Голова уже с башнями вровень плывет
И глядится в татулов чертог огневой.

И как будто Татул не один в эту ночь,
И как будто с женою любимою он,
И как будто он молвит: «Привстань, чтоб помочь,
Я дракона убью, я прерву этот сон!»

Так Татул говорит. Но, вглядевшись, дрожит,
Ибо чувствует он сквозь смятенье и муть,
Что не с милой женой, как бывало, лежит,
Что вдавилась драконья глава в его грудь.

IX

Стряхните сон! Всмотритесь в ночь!
Хоть и темным-темна...
Чья это тень метнулась прочь,
Не знающая сна?

Иль то отчаявшийся враг,
Победой не кичась,
Предательски глядит во мрак,
В ночной, могильный час?

Сомкнитесь, воины, в цепи!
Здесь бродит человек!
Эй, стража львиная, не спи!
Ты все проспишь навек!

Вас опоила госпожа,
Чтоб дверь открыть врагам!
И дверь откроется, визжа,
За дверью свист и гам.

Встань! Там измена! Напролом!
В бой! На коней! Вперед!
И лязгает железный лом
В тугой затвор ворот,

Х

Ясный день открывает большие глаза,
И опять он глядится на мир, на Джавахк.
А над крепостью отбушевала гроза, —
Все в развалинах, в дымных густых кружевах.

Упоенные славой побед и вином,
Крепко спят и войска. И отважный Татул
Беспробудным, навек обнимающим сном,
Не узнав об измене, навеки уснул.

Перед шахом, пред сумрачным взором его,
Пир вчерашний, и чаши, и снедь на столах...
Сиротеющий трон. Все черно и мертво.
Кончен пир. И о бренности думает шах.

Все пройдет. Все изменит. Все тщетно, как дым,
Так не верь ничему, не вверяйся душой
Ни счастливым часам, ни удачам своим,
Даже чаше, что подана милой женой!

И горчайшее слово он молвит: «Скажи,
Госпожа Тмкаберда! Бледна ты, как мел,
Черноокая женщина, полная лжи!
Разве не был твой муж и прекрасен и смел?»

«Он прекраснее был, и смелей, и честней
Всех на свете, мой мертвый владыка и муж!
Он предательством женским не брал крепостей!
Никогда он обманщиком не был к тому ж!»

Так ответила. И, разъяренно рыча,
Содрогаясь всем телом, как бешеный зверь,
Шах поднялся и крикнул: «Позвать палача!»
Только крикнул — тотчас открывается дверь.

XI

Весь в красном с головы до пят
В чертог палач вошел.
Из этих сумрачных палат
Он женщину увел.

Ее привел он на скалу,
Что и сейчас видна,
И сбросил женщину во мглу,
Где не достанешь дна.

Дрались волчица и лиса,
В ущелье труп грызя.
Стервятник хищный сорвался,
Ей выклевал глаза.

И та, чьи очи так нежны,
Чьи так влажны уста, —
Цветок неслыханный весны, —
Исчезла без следа.

И мощный шах прошел, как дым,
Со славой ратных дел.
Татул, что был непобедим,
Покинул наш предел.

И лишь одно дошло до нас
Предание о них.
Не смолкнет памятный рассказ
И для времен иных!

XII

Эй, молодежь, сбирайся в круг!
Красавицы, ко мне!
Расскажет странник вам, ашуг,
О давней старине.

Друзья! Мы в жизни гости все,
Со дня рожденья мы
Бредем по суетной стезе,
И ждет нас царство тьмы.

Но нас дела переживут, —
Злой, доброй ли молвой,
Блажен, кто безупречно тут
Весь путь проходит свой!
 
ОВАНЕС ТУМАНЯН
 

Варианты происхождения названия озера Севан

ВАРИАНТЫ ПРОИСХОЖДЕНИЯ НАЗВАНИЯ ОЗЕРА СЕВАН



Одно из красивейших озер Кавказа, Севан, в прошлом имел много названий: Гегамское море, Гехаркуни, Гекча, Гокча, Дариа-Ширин, Кукча-Дарья, Кукча-Тенгиз и некоторые другие. В народе до сих пор сохранились легенды, объясняющие название озера.
Согласно одной легенде, ванские армяне, жившие на берегу озера Ван, переселились на берега Севана, сочтя его очень похожим на их родной Ван. Однако, испытав суровость природы, раскаялись и воскликнули с горечью: «Сев Ван пришел на нашу голову!» («черный Ван»). С тех пор озеро и называется Севан.
Некоторые исследователи предполагают, что название произошло от урартского Сиунна или Шана, означающего «страна озерная».
Есть и такое объяснение: Севан — от армянского «Сев ванк» — «черный монастырь», построенный в IV в. на небольшом острове, теперь уже полуострове. Стены монастыря имеют темный цвет.